УДАР ТОКОМ В ТУЛЬСКОМ ЦЕНТРАЛЕ

От Москвы до Тулы три часа езды. На первый взгляд – это ЧП районного масштаба, но оно наделало столько шума, что вышло далеко за пределы Тульской области и докатилось до правозащитных и общественных организаций столицы.

Это дело оказалось настолько скандальным, что по требованию журналистов, представителей Комитета за гражданские права и ряда депутатов Госдумы вмешалась Генпрокуратура. Утром 31 августа прошлого года был найден мертвым заключенный камеры № 85 изолятора 71/1 г. Тулы – старший лейтенант Щекинского отделения наркоконтроля Алексей Кузьмин. Областная прокуратура от комментариев отказалась. Однако правозащитники Комитета за гражданские права в России назвали произошедшее в СИЗО убийством. Они выразили свое возмущение: «Как можно убить офицера в камере?» По их словам, во время расследования «прокуратура проявляла однобокость, отвергая проверку любых доказательств, предъявленных адвокатами и свидетелями».
Разбудившие «Вулкан»
В городе Щекино Тульской области в марте прошлого года оперативники ФСКН России Олег Старостин и Алексей Кузьмин при выполнении задания в казино «Вулкан» подверглись нападению. Наркополицейских на глазах игроков стали жестоко избивать. Старший лейтенант полиции Алексей Кузьмин, спасая своего командира от разбушевавшихся молодчиков, вынужден был открыть огонь из табельного оружия на поражение. В результате один из нападавших, Алексей Козлов, направивший в лицо оперативника пистолет «Оса», был смертельно ранен.
Прокурорские и служебные проверки показали, что Кузьмин применил оружие правомерно. В распоряжении проверяющих были свидетельские показания.
ИЗ ПОКАЗАНИЙ НИКОЛАЯ МУСАТОВА, ИНСПЕКТОРА ОТДЕЛА КАДРОВ УВД ЩЕКИНСКОГО РАЙОНА:
– В ночь с 29 на 30 марта 2005 года я находился в составе дежурного наряда УВД Щекинского района. Дежурным по УВД был Лившиц Илья Владимирович. Сейчас точно время я не помню, но это, по-моему, было ближе к полуночи, в дежурную часть УВД позвонил Старостин Олег Степанович, который просил подъехать в игровой клуб «Вулкан», так как там, с его слов, какие-то типы вели себя неадекватно. Старостин просил проверить у них хотя бы документы. Дежурный по УВД послал в «Вулкан» наряд отдела вневедомственной охраны. Через какое-то время после звонка Старостина мы получили информацию о том, что там был произведен выстрел. Минут через десять я был на месте происшествия, так как входил в группу быстрого реагирования. Следственная группа из прокуратуры прибыла на место минут через десять после нашего приезда, а прокурор прибыл примерно через час.
Когда мы подъезжали к «Вулкану», я увидел Антонова по прозвищу Антон, который лежал на Козлове, плакал и говорил, что это он во всем виноват, так как все произошло из-за него. Козлова я сразу не узнал, так как его лицо в темноте было неузнаваемым. О том, что убитый является Козловым А. В., я узнал примерно через час, когда уже прибыл прокурор города Щекино. На месте мы выяснили, что в игровом клубе «Вулкан» имеется видеозапись событий. Ее я видел частично в присутствии следователя прокуратуры и адвоката. Видеозапись велась с четырех камер. Пленку просматривали в быстрой перемотке, останавливаясь только на самых нужных, по мнению следователя, моментах. Прокурорские работники ее изъяли. Были ли при этом понятые – я не видел.
На видеозаписи видно, что освещение было со стороны «Вулкана» – яркий свет (галогеновые лампы), поэтому, стоя лицом к клубу, невозможно разглядеть не только то, что находится в руках, но и лицо, и только по движениям можно определить намерения человека. При просмотре видеозаписи я увидел, что Козлов встал в стойку, характерную для изготовления к стрельбе, и именно в этот момент была вспышка со стороны Кузьмина. Оперативник действовал строго в рамках статей 12 и 15 Закона «О милиции», которые он хорошо знал.
При просмотре было хорошо видно, что Кузьмин отошел от Антонова и Гарнаева, избивавших ногами Старостина, на безопасное расстояние, которое не позволяло нападавшим отобрать у него оружие. Видно было также то, что он произвел выстрел в сторону Козлова именно только после того, как Козлов встал в стойку, характерную для изготовления к стрельбе. Я сам лично разговаривал с наркополицейскими сразу же по приезде в игровой клуб «Вулкан», Кузьмин был в шоке, не понимал, что и как произошло, как он мог попасть в человека. Кузьмин сказал, что Козлов ему угрожал, кричал: «Ах, ты «мент»? Бросай ствол, а то сейчас завалю!» – или что-то в этом роде. Оперативник был трезвый. Я это могу утверждать, так как сам лично разговаривал с ним.
Пуля, пущенная им в Козлова, застряла с обратной стороны под лопаткой в свитере.
Под ним лежал пистолет «Оса», в котором было только два патрона, а два отсутствовали. Следы пальцев рук с пистолета не снимали.
Антонов был очень пьян, вел себя неадекватно и несколько раз кидался на меня драться. Изо всех разговоров понял, что во всем был виноват Антонов, который был слишком пьян, что конфликт произошел по его вине. Он был невменяемый. Даже через 5–6 часов кидался на меня драться. Из разговоров, которые велись в «Вулкане», я также понял, что Козлов в этот день продал «Ниссан», часть денег отдал жене, а остальное пошел проигрывать в автоматах. Проиграв почти все, он позвонил жене и сказал, что сыграет на последние 300 рублей и вернется домой.
Район «Вулкана» очень криминогенный, там много точек продажи наркотиков. Я также знаю, что Козлов употреблял стероиды, но наркотики, по-моему, он не употреблял. Его младший брат Руслан сидел за наркотики и недавно освободился. Я его видел в конце июля – начале августа 2005 г.
Помню еще, что в «Вулкан» подъезжали какие-то люди, которые сказали, что убили их человека. Но так как они не представлялись, то я не знаю, что это были за люди и какие структуры они представляли.
Достали!
Законность действий наркополицейского признала прокуратура Тульской области. Однако нашумевшее дело приняло неожиданный поворот. Через три месяца после известных событий жизнь Алексея превратилась в сущий ад! Угрозы посыпались как град со стороны криминальных элементов в адрес семьи Кузьмина. Месть назревала.
Тогда руководством УФСКН России по Тульской области было принято решение о переводе Кузьмина в Калужскую область. Но и тут его достали! В прямом и переносном смысле.
Дело дошло до того, что местная братва, работавшая на криминального авторитета Клепу, пыталась пойти на сговор с наркополицейскими. Было поставлено условие – вы освобождаете нашего человека из СИЗО, сидевшего за сбыт наркотиков, а мы оставим в покое вашего Кузьмина. На сделку сыщики не пошли, хорошо понимая, что их коллеге братаны готовят какую-то гадость.
Все в одночасье перевернулось с ног на голову… Трудно сказать, что послужило поводом для того, чтобы прокуратура Тульской области изменила свое же решение на противоположное. Фактов прямого давления на следствие не выявлено, но по чьейто злой воле невиновность Кузьмина была поставлена под сомнение. Почему так произошло – одни догадки.
Согласно обвинительному заключению прокуратуры Тульской области: противоправные действия Кузьмина повлекли тяжкие последствия в виде смерти Козлова, которая наступила на месте происшествия от огнестрельного ранения грудной клетки с повреждением легкого, а также подрыва авторитета органа власти – Щекинского МРО УФСКН России по Тульской области.
Внизу документа поставлена резолюция: привлечь Кузьмина Алексея Юрьевича, уроженца поселка Первомайский города Щекино Тульскойобласти в качестве обвиняемого по данному уголовному делу, предъявив ему обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105, п. «б», «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, о чем ему и объявить.
В июле прошлого года Алексея Кузьмина арестовали и отконвоировали в СИЗО №1, где его поместили в камеру №85 вместе с подследственными, обвиняемыми в наркоторговле!!! Вот уж беспрецедентный случай, достойный сценария голливудских блокбастеров. Сыщик оказался в одной камере с теми людьми, кого уличал в торговле наркотиками. Среди шестерых узников камеры Кузьмин сразу узнал Ермолаева – бывшего военного, который не один раз попадался сотрудникам наркоконтроля. Он приходился племянником местному криминальному авторитету по кличке Клепа.
Плановый осмотр
Однажды утром всех арестованных вывели на плановый осмотр камеры. После его окончания Кузьмина, Ермолаева, Подольского отвели обратно. Остальных увели на прогулку. Подольский, как он проделывал неоднократно, взялся за решетку на окне, встал на батарею отопления и запрыгнул на свое место на третий ярус нар.
Спустя пару секунд то же самое хотел проделать Кузьмин (он занимал параллельные нары), но упал замертво. «Ток!» – последнее, что услышали Ермолаев с Подольским из его уст. Прибежавшие на шум в камере врачи констатировали смерть 26-летнего Алексея Кузьмина.
Сотрудники СИЗО спешно составили заключение: офицера наркополиции коротнуло неисправным вентилятором. То есть случайно погиб от сильного электрического разряда. Прокуратура Тульской области возбудила уголовное дело в отношении сотрудников СИЗО по ст. 293 УК РФ («халатность»).
По мнению адвоката Кузьмина, вице-президента Ассоциации гуманизации правоохранительных органов Александра Некрасова, осмотревшего место происшествия, наркополицейский стал жертвой изощренного убийства, замаскированного под несчастный случай.
Советник уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Валерий Габисов, выступая перед журналистами, был категоричен: – К великому моему сожалению, опасения, что содержание Кузьмина под стражей повлечет расправу над ним, которые были высказаны в Тульском областном суде при обжаловании заключения в СИЗО, сбылись. Молодой и перспективный офицер был убит в следственном изоляторе, где он находился в одной камере с двумя бывшими сотрудниками правоохранительных органов, задержанных УФСКН России по Тульской области по обвинению в совершении преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Тульской областной прокуратуре было бы удобно свести все к несчастному случаю. Но факты свидетельствуют об обратном. Кузьмин был именно убит! И этому способствовала необъективность со стороны работников Тульской областной прокуратуры, исказивших обстоятельства гибели Козлова. Старшему лейтенанту полиции Кузьмину, вопреки реальным событиям, предъявили необоснованное обвинение в совершении тяжких преступлений.
Любая трагедия в камере СИЗО – всегда ЧП, но в данном случае гибель подследственного вызвала особый резонанс: слишком неоднозначным было уголовное дело, которое возбудила прокуратура по факту гибели Кузьмина. Расследование обстоятельств смерти Кузьмина тоже вела областная прокуратура. Проверялась и высказывавшаяся защитниками Кузьмина версия убийства, инсценированного под несчастный случай. Вывод следствия однозначен: смерть произошла по нелепой случайности. Впрочем, мы не вправе ставить под сомнение заключение компетентных органов, но в этом туманном деле осталось много вопросов. Среди главных – роль наркомафии. Впрочем – дело темное… Сейчас Тульский городской суд рассматривает уголовное дело по обвинению начальника Тульского следственного изолятора, полковника внутренней службы Александра Степанова, в халатности, повлекшей по неосторожности смерть человека, предъявив обвинение по ст. 293 ч. 2 УК РФ, которая предусматривают наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет.
Судебный процесс по делу Кузьмина начался и обещает стать скандальным: адвокаты обвиняемого, как и руководство наркоконтроля, не согласны с признанием вины оперативника. А после неожиданной смерти в камере от удара током прослеживалась версия намеренного устранения подследственного на почве мести за его работу по изобличению наркоторговцев. Заметим, что посмертно Кузьмин был представлен к правительственной награде, и при этом уголовное дело по обвинению офицера в умышленном убийстве прекращено по нереабилитирующему основанию – за смертью обвиняемого.
Извечная тема для России: что такое произвол и как с ним бороться? Государственная дума России приняла проект федерального закона «О парламентском расследовании». Правозащитники полагают, что делом Кузьмина необходимо было заняться новому институту парламентских расследований. По мнению Валерия Габисова, действия отдельных чиновников прокуратуры противоречат не только закону, но и дискредитируют деятельность ключевого правоохранительного органа страны.
Цинизм чиновников
Встреча с матерью Алексея Кузьмина Ниной Николаевной не заняла много времени. После смерти сына она избегает встреч с журналистами. Материнское горе понять можно. В беседе с нашим корреспондентом ее голос срывался. Нина Николаевна до сих пор не верит, что сына больше нет, и не может говорить о нем в прошедшем времени. Вот одно из последних ее воспоминаний:
– Техникум Алексей окончил хорошо и решил учиться дальше. Уже на юридическом факультете Современного гуманитарного института Алеша проходил практику в милиции. Там он успел поработать во всех отделах: в следственном, в оперативном… Сын твердо решил служить именно в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (тогда еще не было Госнаркоконтроля). Олег Старостин, которого он впоследствии защищал, был тогда начальником ОБНОНа нашего района. После того как Алексей окончил институт, его без особых проблем взяли в милицию.
Мы много говорили о предстоящей работе. В глубине души я понимаю, что такая работа обязывает ко многому. Я всегда считала, что вершить чужую судьбу очень тяжело. И самому быть ответственным за это. Я ему говорила, что на всех вас, на тех, кто работает в этой сфере, лежит множество упреков людей и их матерей. На что он мне однажды ответил: «Мама! Если бы ты хоть раз зашла в квартиру, где торгуют наркотиками или колются, и увидела ребенка, который сидит в коляске, а вместо соски у него во рту шприц, то поняла бы, что мое дело – святое».
После случая в «Вулкане» Алеша просил своего адвоката ничего не рассказывать мне об этом. Адвокат подумал, что я немощная старушка… и сильно удивился, когда меня увидел. Он понял, что у меня есть силы помочь сыну добиться справедливости. Однажды, когда Алешу допрашивали в Щекине, я простояла 14 часов возле здания прокуратуры. Потом у меня спросили: «Зачем вы столько времени провели под окнами?» Я ответила, что мне было достаточно знать, что там где-то, совсем рядом, мой сын, но смотреть, как его выводят конвоиры, я не стала. Не могла этого видеть, поэтому мы с мужем уехали… Мы с Алешей больше не разговаривали на тему «Вулкана» – ему и так было очень тяжело. Однажды, когда я ему посоветовала: «Может, тебе к психологу обратиться или в церковь сходить, ведь это же тяжкий грех», он мне ответил, что еще пока не готов покаяться. Алексей только сказал, что не мог оставить в беде человека, который был для него не просто начальником, но и товарищем. Ведь он служил с Олегом Старостиным с самого начала.
Когда произошел этот роковой случай, я сама ходила в церковь, ставила свечки и за здравие Алеши, и за упокой Козлова и просила, чтобы Бог простил моего сына.
Вера у меня была глубокая. А сейчас я не могу даже молиться в церкви. После смерти Алеши мой муж снял с себя крест и больше его не носит.
Сейчас я вообще не знаю, во что верить. Моего сына не вернуть. Вместе с тем для меня самое главное – это правда. Я хочу, чтобы чиновники признали свои черствость и непрофессионализм.
Работники тульской прокуратуры стараются отмахиваться от назойливых вопросов о том, кому было выгодно Алексея выставить в таком свете. Пусть чиновники ответят: как мой сын, который боролся с наркотиками, оказался в одной камере с теми людьми, которые ими торговали. И как долго после смерти сына будет сохраняться подобный цинизм?
ИЗ КРУГОВ, БЛИЗКИХ К СЛЕДСТВИЮ
– Ермолаев около года находился в камере, но связи с Клепой не терял. Получал от него передачи и какие-то малявы. Что он ему писал – неизвестно. В камере ощущалось напряжение среди арестованных. Однако каких-либо жалоб со стороны Кузьмина и его сокамерников на протяжении всего срока нахождения под стражей не поступало. Конфликтов замечено не было.
Тульская обл.

1 Star2 Stars (Нет рейтинга)
Loading ... Loading ...
1 131 просмотров