Удар по насилию

Автор теории непротивления злу насилием был её приверженцем не только на словах.

Современное общество потрясают случаи дедовщины в армии, происходящие с угрожающей регулярностью.

Само это явление возникло, конечно же, не вчера: у жестокости есть и социально-психологические корни, и более чем наглядные плоды.

Современное общество потрясают случаи дедовщины в армии, происходящие с угрожающей регулярностью. Само это явление возникло, конечно же, не вчера: у жестокости есть и социально-психологические корни, и более чем наглядные плоды.

nullБлиз завода «Кислотоупор» находится могила солдата Василия Шибунина. Он погиб не в войну, в отличие от воинов Советской Армии, похороненных рядом, в братской могиле. Не выдержав постоянных издевательств офицера-барина, Шибунин ударил его, за что и был предан военно-полевому суду. Защитником Шибунина на этом суде выступал Л. Н. Толстой. Однако суд приговорил Василия Шибунина к расстрелу, и приговор был приведён в исполнение в августе 1866 года.

Любому, кто хотя бы немного знаком с историей, видно, что этот страшный случай произошёл после законодательной отмены крепостного права. Однако на практике права человека оказались попранными, а насилие – оправданным, если оно совершается в отношении младших по чину. Лев Николаевич Толстой, принявший впоследствии непосредственное участие в защите солдата, вспоминал, что этот случай произвёл на него гораздо большее влияние, «чем все кажущиеся более важными события жизни: потери или поправление состояния, успехи или неуспехи в литературе, даже потеря близких людей». Что произошло, если уже заявивший о себе писатель, к тому времени уже создавший «Детство. Отрочество. Юность» и «Севастопольские рассказы» и работающий над «Войной и миром», зрелый человек с богатым жизненным опытом, совершивший заграничное путешествие, увидевший своими глазами ужасы войны, так отчётливо запомнил это событие?

В один прекрасный день…

Как писал сам Л. Н. Толстой, в тот период он жил «спокойной, самодовольной и вполне эгоистической жизнью». Летом 1866 года их семью неожиданно посетил знакомый жены Гриша Колокольцов. Оказалось, что он служил в пехотном полку, расположенном по соседству. Благодаря ему, Толстые познакомились с его полковым командиром, полковником Юношей, и с разжалованным А. М. Стасюлевичем. И тот и другой тоже изредка бывали в их доме. Полковник Юноша был исполнительным полковым командиром, вполне сносным собеседником, но какой он человек, понять было невозможно. По словам Л. Н. Толстого, «про таких людей, судя по-человечески, нельзя сказать, добрый ли, разумный ли он человек, так как неизвестно ещё, каким бы он был, если стал бы человеком и перестал бы быть полковником, профессором, министром, судьей, журналистом». Именно он позже стал председателем суда по делу Шибунина.

Однажды Колокольцов и Стасюлевич рассказали Л. Н. Толстому о случившемся у них ужасном и немыслимом для военных событии: солдат ударил по лицу ротного командира, капитана, академика. Стасюлевич особенно горячо, с сочувствием к участи солдата, которого ожидала, смертная казнь, рассказывал об этом и предложил Льву Николаевичу быть защитником на военном суде солдата.

Л. Н. Толстой, считавший смертную казнь противоестественным, противоречащим христианской морали действием, взялся за это дело, даже с надеждой на успех. Приехав в деревню Озёрки, где содержался подсудимый, и войдя в кирпичную низкую избу, писатель встретил маленького скуластого, полноватого, что не характерно для солдата, человека с простым, не меняющимся выражением лица. Лев Николаевич объяснил ему, что хочет быть его защитником, и просил рассказать, как было дело. Однако Шибунин говорил мало и только на вопросы неохотно, по-солдатски отвечал: «так точно». Смысл его ответов заключался в том, что ротный командир был требователен к нему: «Уж очень он на меня налегал», – сказал он. Как понял Толстой причину его поступка, она была в том, что ротный командир его, человек всегда внешне спокойный, в продолжение нескольких месяцев требовал повторения тех работ, которые писарь Шибунин считал правильно исполненными, довёл его до высшей степени раздражения. Ситуация усугублялась и тем, что, кроме служебных отношений, между этими людьми установились отношения взаимной ненависти. Эта ненависть, не находя выхода, разгоралась с каждым новым упреком. И когда она дошла до высшей степени, она разразилась самым неожиданным для самого Шибунина образом. Ротный командир, академист, поляк, за какую-то неисправность по службе и за пьянство посадил Шибунина в карцер. По выходе оттуда Шибунин получил приказание ротного командира составить очень нужную бумагу для командира батальона. Составленный рапорт не понравился ротному командиру, он его смял и швырнул в писаря. Возбужденный вином, озлобленный, Шибунин наговорил своему начальнику дерзостей, на что тот приказал переписать всё вновь. Во ответ на это требование солдат нанёс ему удар, которым убил... себя.

Приговор приведён в исполнение

Суд скоро состоялся. Председателем был Юноша, двумя членами были Колокольцов и Стасюлевич. После формальностей судебного заседания Л. Н. Толстой произнёс речь в защиту подсудимого, настаивая на оправдании его вследствие признания невменяемым. Судьи слушали писателя с плохо скрываемой скукой, а посовещавшись, вынесли приговор: смертная казнь через расстрел. Сразу же после суда Толстой написал письмо близкой ему и близкой ко двору фрейлине Александре Андреевне Толстой, прося её ходатайствовать перед государем – императором тогда был Александр II – о помиловании Шибунина. Но по рассеянности писатель не указал имени полка, в котором происходило дело. Толстая обратилась к военному министру Милютину, но он сказал, что нельзя просить государя, не указав, в каком полку был подсудимый. Она написала это Толстому, он поторопился ответить, но и полковое начальство не теряло времени, и когда не было уже препятствий для подачи прошения государю, казнь уже была совершена.

Процесс по делу рядового Шибунина закончился для всех, кроме Толстого. Писатель-гуманист считал нелепым доказывать, по его мнению, очевидное: «Доказывать то, что жизнь каждого человека священна, что не может быть права одного человека лишить жизни другого, – это знают все люди, и этого доказывать нельзя, потому что не нужно, а можно и нужно и должно только одно: постараться освободить людей-судей от того одурения, которое могло привести их к таком дикому, нечеловеческому намерению». То, что произошло всё вопреки законам человеческой жизни, в которых был убеждён Л. Н. Толстой, заставило его усомниться в правильности общественного строя и научных выводов, которые он считал оправданием существующего зла. Именно этот случай пробудил у писателя «сознание той неправды, среди которой шла моя жизнь».

Автор – Светлана Сафронова.

 
1 Star2 Stars (Нет рейтинга)
Loading ... Loading ...
1 057 просмотров