Л. Н. Толстой. Итоги жизни

В 2010 году исполнится сто лет со дня смерти Льва Николаевича Толстого

Весь последний год жизни писателя был невероятно тяжёлым и для него, и для близких ему людей. Последние годы жизни Лев Толстой провел в Ясной Поляне в непрестанных душевных страданиях, в атмосфере интриг и раздоров между толстовцами с одной стороны и женой – с другой, пытаясь привести свой образ жизни в согласие с убеждениями и тяготясь бытом помещичьей усадьбы.

В течение последнего года Лев Толстой продолжает работать над очерками «Народная беднота» («Живущие и умирающие»), «Подати» и заключительным «Сон», объединенных в цикл «Три дня в деревне», начатым в декабре 1909 года главой «Бродячие люди».

Записи в дневнике Льва Толстого за 1910 год говорят о душевном смятении: «Не переставая стыдно за свою жизнь. В смысле воздержания от недобрых чувств хоть немного двигаюсь»; «Всё тяжелее и тяжелее становится видеть рабов, работающих на нашу семью». «Встреча нового года с безумной роскошью мучительна и сама собой, и своим участием». Мучительный стыд за свое барское положение, наряду с другими причинами, привел к уходу Толстого из Ясной Поляны.

Душевный контакт с людьми, который был ему необходим, писатель находил в переписке. Его личность интересовала самых разных людей, причём не только живущих в России. 28 декабря 1909 года Толстой получил письмо от А. Дешелетта из Руана. Дешелетт писал, что, прочитав в газете «Journals» от 9 декабря 1909 года о том, что Толстой получает много огорчающих его недоброжелательных анонимных писем, он высказывает уверенность, что, видимо, враги Толстому пишут чаще, чем далекие и неизвестные друзья, которых значи¬тельно больше. Дешелетт просил принять приветствие от одного из них. 3 января 1910 года Лев Николаевич написал в ответ: «Я очень искренно благодарю вас за прекрасные чувства, выраженные в вашем письме. Я вам признателен. Л. Т.»

Ещё одним событием последнего года жизни Толстого стал приезд в Ясную Поляну корреспондента французской газеты «Figаrо» Рене Маршана, интересовавшегося его творчеством. Лев Николаевич записал в Дневнике: «Marchand. Говорил с ним горячо, отвечая на вопросы».

Наука о жизни

За душевным состоянием писателя следовали и его убеждения и, к сожалению, тоже оставались непонятыми. В 1910 году разгорелась полемика вокруг статьи Толстого «О науке» (1909). В письме от 12 декабря 1909 года Альберт Шкарван сообщил Толстому, что он закончил перевод на немецкий язык статьи Толстого «О науке». Рукопись этого перевода он посылал на просмотр немецко-мадьярскому писателю и публицисту Евгению Шмиту, бывшему ранее в переписке с Толстым и сочувствовавшему его взглядам. Е. Шмит (Eugen Schmitt, 1851—1916) был издателем журнала «Die Religion des Geistes»в Будапеште и газеты «Ohne Staat».

Шмит вернул рукопись со своими замечаниями; он писал: «Я считаю эту статью столь неудачной, что уже в этом вижу препятствие к ее опубликованию в немецкой печати. Нападки Толстого на лжефилософию, на копанье в мелочах, на гипотезы некоторых ученых (биологов), конечно, обоснованы. Так же обоснована его критика философии, поскольку она направлена против ее лженаучности и против основных тенденций некоторых ее направлений. Однако он неправ в отношении ее исторической роли как подготовительного пути к настоящему духовному знанию… Обоснована также его критика исторических наук, которые действительно служат для дурных политических целей… Но в остальном эта статья Толстого отличается дилетантизмом и грешит против истины… Нельзя, например, не считать ошибкой упрек, бросаемый им ученым, в том, что мир, по их толкованию, есть только то, что мы видим… Он высказывает взгляд, что физика, химия и механика — прикладные науки. Недопустим также его вывод, что наука не может почитаться наукой, поскольку она служит целям капиталистического общества. В высшей степени необоснована его ненависть ко всякому теоретическому знанию и утверждение, что науку о жизни можно почитать за науку…» (перевод с немецкого).

Толстой, прочитав в письме Шкарвана эти замечания Шмита, поручил Д. П. Маковицкому ответить Шкарвану. Маковицкий писал: «Теперешняя наука не удовлетворяет коренному условию разумного знанья: равномерности распределения знаний и равномерности обработки их… Что химия, физика и другие науки могут быть нужны, Лев Николаевич не отрицает, но для того, чтобы признать их нужными, надо прежде решить вопрос, нет ли несравненно более нужных наук. Если же человек не знает, как надо жить с людьми, <…> то думает, что и высшая математика, и эмбриология, и астрономия будут излишни, а физика и химия не только излишни, но и вредны, служа орудием поддержания противуестественной жизни людей». Однако возражения Шмита настолько заинтересовали его, что он сделал к письму Маковицкого обширную приписку. Он утверждал: «Ничто так не мешает здравому и трезвому религиозному пониманию, как именно то, что называется образованностью и ученостью». Именно «здравое и трезвое религиозное понимание», аскетическая простота жизни, духовное воздержание стали целью Льва Николаевича в последние годы его жизни. Но устранить всё, что мешает этому, не удалось даже ему.

Автор – Светлана Сафронова.

 

1 Star2 Stars (+1 рейтинг, 1 голосов)
Loading ... Loading ...
1 831 просмотров