Александра Толстая. Проблески во тьме

В апреле 1919 года в России создается оппозиционная большевикам организация – так называемый Тактический центр. ВЧК ответила обысками и арестами. Не избежала этого и Толстая. Первый раз ее освободили за отсутствием доказательств причастности к контрреволюционной деятельности, второй – по подписке о невыезде. Но в ночь с 28 на 29 марта 1920 года ее вновь арестовывают и отправляют на Лубянку.

Александра Львовна продолжала все отрицать. Однако на одном из допросов, узнав, что некоторые арестованные по этому делу уже во многом признались, она подтвердила факт собрания у нее на квартире какой-то группы, назвать фамилии наотрез отказалась. Вины за собой она не чувствовала.

Единственное участие Толстой в контрреволюционной деятельности заключалось в следующем. Друг Александры Львовны С.П. Мельгунов, председатель «Задруги», попросил предоставить им квартиру для собраний. Но сами собрания совершенно не интересовали А.Л. Толстую – она просто старалась, чтобы им было уютно у неё в квартире. Затем один из приятелей описал подпольную деятельность Толстой в юмористическом стихотворении:

Смиряйте свой гражданский жар
В стране, где смелую девицу
Сажают в тесную темницу
За то, что ставит самовар.

В конце апреля к кампании в защиту Толстой, находившейся во внутренней тюрьме Особого отдела ВЧК, подключилось Толстовское общество в Москве. Тюремное начальство, испугавшись столь пристального внимания общественности к судьбе дочери великого писателя, запросило рекомендации на дальнейшие действия у Кремля. Через несколько дней после обсуждения этого вопроса на заседании Политбюро ЦК РКП(б), состоявшегося 15 мая, Александра Львовна была освобождена, но... только до суда. Дело рассматривалось Верховным революционным трибуналом с 16-го по 20 августа. «Помилование или смерть?» – эта мысль не давала подсудимой покоя. На суде на вопрос прокурора: «Понимаете ли вы, за что приговорены?» Александра Львовна ответила: «За то, что ставила самовар». В зале раздался хохот. В обвинительной речи Н.В. Крыленко заметил: «Но, исполняя обязанности гостеприимной хозяйки, вы, гражданка Толстая, знали, что предоставляете квартиру для антисоветской организации!» «Конечно, знала», – подумала графиня, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Трибунал постановил: «Заключить А.Л. Толстую в концентрационный лагерь на три года». Местом заключения стал переоборудованный для этих целей Новоспасский монастырь.

Новоспасский монастырь. Обет служения добру

Родные, друзья и общественность продолжали хлопотать за Александру Львовну. Даже американец мистер Ярроу пытался помочь. Их свидание (еще в лубянской тюрьме) было коротким, хотя вспомнить было о чем: далекую Армению, американский госпиталь, озеро Ван, эпидемию тифа, заболевших американских врачей, которых выхаживала сестра милосердия графиня Толстая во время пребывания на Кавказском фронте. «Чем я могу вам помочь?», – спросил напоследок американец, протягивая ей огромную коробку с гостинцами. – «Не знаю, – ответила Александра Львовна, тронутая его вниманием. – Обо мне хлопочут, а вам спасибо и за это. Передайте мои наилучшие пожелания вашей жене и детям».

Помощь узнице все-таки пришла: Александра Коллонтай ходатайствовала во ВЦИК, и Толстая была освобождена из лагеря досрочно. Решение Коллонтай не было внезапным: на неё произвело неизгладимое впечатление то, что в тюрьме Александра Львовна организовала… школу. Увидев, какую работу делает Толстая с уголовниками, коммунистка Коллонтай решила помочь ей выйти на свободу.

Даже тюрьма её не сломила – настолько велики были мужество и нравственная стойкость дочери Толстого. Она продолжала делать то, что умела, - преподавать, писать, благотворно влиять на людей. Много лет спустя Александра Толстая использует в своей книге «Проблески во тьме» черновые записи, сделанные в Новоспасском лагере. Там стояли старинные монастырские печи, облицованные кафелем, за этим кафелем Толстая и прятала бумаги. Это было очень рискованно, рукопись могли найти во время обысков, но обошлось, не нашли. Рукопись Александра Львовна пересылала в пустой бутылке из-под молока, которую в передаче ей приносила секретарь.

В книге А.Л. Толстой есть глава «Латышка», повествующая о пробуждении в человеке Божьей искры, в которую так верил Лев Николаевич. Латышка – одна из тюремных надзирательниц, вымуштрованная до состояния дерева, – вдруг как-то весной принесла Александре Львовне ветку черемухи и бросила ей на колени. Для Толстой это был драгоценный подарок, – явление человеческой души – который она бы не променяла ни на какие продуктовые передачи.

Ясная Поляна. Трудное наследство

На свободу она вышла в морозный февральский день 1921 года. Вместо трех лет Александра Львовна провела в заключении два месяца в тюрьме ГПУ на Лубянке и шесть месяцев в Новоспасском лагере. «Дух человеческий свободен! Его нельзя ограничить ничем: ни стенами, ни решетками!», – вспомнила она надпись, которую оставила на стене камеры перед выходом с Лубянки, и вслух повторила: «Дух человеческий свободен!»

А.Л. Толстая вернулась в родную Ясную Поляну. После смерти матери Александра несколько раз встречается с М. Калининым и А. Луначарским, добиваясь принятия постановления ВЦИК о создании в Ясной Поляне музея-усадьбы. Дочь Л. Толстого назначают «комиссаром Ясной Поляны». В 1921 году Александра Львовна становится хранителем музея–усадьбы, а потом и его директором. До отъезда из России она стала поистине организатором культурного центра в Ясной Поляне. Александра Львовна хотела создать в Ясной Поляне особый мир, чуждый насилию и «советчине».

Открытие школы – памятник отцу – Александра Львовна стремится осуществить к 100-летию со дня его рождения. Только по инициативе Л. Толстого в окрестностях Ясной Поляны было открыто 20 небольших школ для крестьянских детей. До революции предводитель Крапивенского уезда уже отказал дочери Толстого в этой просьбе. Но и позже ее больше слушают с усмешкой. Как пишет Александра Львовна в своих воспоминаниях, сначала она вместе с крестьянами хотела приспособить в усадьбе часть здания под школу, которое называлось «скотным» (там всегда ютились коровы, телята, свиньи и овцы), а потом оно было восстановлено и переименовано в дом Волконского. Для школы здание не годилось.

Но школа все-таки была построена на бывшей «Кабацкой горе», недалеко от въездных ворот усадьбы с башенками, благодаря усилиям Александры Львовны. Она позже напишет: «Хозяйство при музее-усадьбе по распоряжению ВЦИКа должно было обратиться в показательное: для крестьян, туристов и для школы (с огородами, скотоводством и другими отраслями сельского хозяйства). Весь доход должен был идти на содержание музея-усадьбы». Дочь писателя была возмущена таким отношением к музею.

Местные тульские власти продолжали чинить препятствия деятельности Александры Львовны, не гнушаясь и открытой травлей. Однако школу, в фундамент которой она заложила первый кирпичик, построили, и первым педагогом в ней стала Толстая. Она еще успевает в Ясной Поляне открыть больницу, аптеку, а в Москве вместе с группой ученых создает товарищество по изучению творчества Л. Толстого.

Но нападки властей возобновились. В 1924 году в прессе стали появляться клеветнические статьи об Александре Львовне, в которых она обвинялась в неправильном ведении дел. Александру Львовну одолевают письма и статьи в газетах о бывшей графине, которая «окопалась» в Ясной Поляне. Одна за другой следуют проверки и ревизии. Допрашивают учителей, учеников, созывают бесчисленные собрания. Чиновники роются в ее бумагах и записях, требуют документы на строительство школы. Продолжать ставшую неравной борьбу с новой властью, изворачиваться и лгать, чтобы чего-либо добиться, становилось все невыносимее. И в душе Александры Львовны зародилась мысль – покинуть Россию. Решение вызревало долго и мучительно. Несколько раз ей отказывали в выдаче загранпаспорта. Но помог случай: летом 1929 года. Толстая получает приглашение посетить Японию для чтения лекций о Л.Н.Толстом, и нарком просвещения А.В.Луначарский дает, наконец, разрешение на выезд.

Автор - Светлана Сафронова.